loki_0 (loki_0) wrote,
loki_0
loki_0

Categories:

Угадай мелодию, или литературный контекст куртуазной лирики XII в.



Трубадуры как художественное явление существовали около 200 лет, - и вообще, кажется, в средневековье это предельный срок жизни для какой-то целостной художественной традиции: потом непременно что-то происходит, и всё заканчивается. Или ничего не происходит, но всё равно заканчивается. А, может, это и не только для средневековья характерно.
Чем трубадуры славны прежде всего, так это созданной ими куртуазной лирикой: культ прекрасной дамы, риторические и психологические тонкости любовных переживаний, - и всё это с невероятно сложными и разнообразными стихотворными формами. Дама, конечно, по умолчанию предполагалась замужней; один из традиционных жанров - альба - это как раз прощание с возлюбленной по утренней заре: прощание неизбежно, потому что иначе муж застанет. Сильно мифологизированные биографии трубадуров тоже это отражают: рассказывают, например, что одного из них ревнивый муж заколол, а сердце подал в запечённом виде жене на ужин. Сюжет, конечно, бродячий, но прилип-же почему-то именно к этому персонажу, Гильему де Кабестань. (Что, кстати, стало с ним на самом деле - неизвестно.) В общем, куртуазная любовь - это преимущественно адюльтер, но сама злокозненность ревнивого мужа - только частный сюжет, по большей части в поэтических переживаниях муж просто не берётся в расчёт, хотя вот слухи и завистливость болтливых соседей поминаются очень часто. Дамы, в свою очередь, знали себе цену: про другого трубадура говорят, что он потерял подаренную ему возлюбенной на память перчатку, в результате чего дама, разочаровавшись, его отвергла, - но появилось около полусотни проникновенных лирических текстов. Вообще, не вполне ясно - хотя вопрос активно изучается и отчасти изучен, - насколько именно отражённая в лирике и романизированных биографиях любовная игра отражалась в ритуальных играх в оффлайне.
Гильем VI граф Путевинский, он же IX герцог Аквитанский (1071 – 1126), часто именуется первым трубадуром и чуть ли не первым европейским нелатинским поэтом в постримскую эпоху. Для романской и романизированной, в пределах лимеса, Европы, пожалуй, так и есть, а всяких кельтов и скандинавов авторы этой формулировки не считали. Разумеется, поэт такого масштаба и мастерства не мог появиться в пустоте, но предшествующая авторская традиция не сохранилась или теряется в анонимности. Отчасти подобное историческое первенство могло быть предопределено социальной позицией Гильема IX, крупнейшего владетельного сеньора в тех краях. Так или иначе, он стал основателем многих трубадурских жанров, включая один достаточно редкий: девиналь. Собственно, литературоведы до сих пор спорят, точно ли это был жанр - или изолированные произведения, и что именно к нему можно относить; сходятся где-то на шести текстах (более чем за 200 лет, из общего объёма сохранившегося наследия трубадуров где-то в 2500 произведений). Девиналь - это лирическое произведение, в котором спрятана загадка, своего рода ребус. По крайней мере один из них считается достоверно разгаданным, но вот в отношении других разгадка совершенно неясна - да, собственно, непонятно даже есть ли она, или это просто чудачество и прихотливая игра слов.
Первый такой девиналь, написанный Гильемом Пуатевинским, известен у нас в переводе А.Наймана ("Под ритм лошадки..."), но мне он по некоторым причинам не очень нравится, поэтому вот другой вариант:

Гильем Путевинский, Farai un vers de dreit nien

Сложился ни о чём мой стих
Ни обо мне, ни о других,
Ни о шальных, ни о святых,
Ни что иное:
Я спал верхом, раз конь был тих –
И вот такое.

Не знаю час, когда рождён,
Не ярок я, и не дурён,
Не дома, и не приглашён,
Не сам с собою,
Я в полночь был заворожён
По-над горою.

Не различу ни явь, ни бред,
Пока не подтвердит сосед,
А сердце, после стольких бед
Саднит больное,-
Но святый Бог, мне дела нет,
Боли хоть втрое!

Я хвор, и, видимо, умру,
И верю в разную муру,
Мне нужен лекарь по нутру,
Но нет покою:
С лекарством был бы ко двору,
А не с чумою.

Подруги я своей не знал -
Святой свидетель Марциал!
Ни зла, ни ласки не видал,
Но всё пустое -
И викинг с франком не бывал
В моём покое.

И знать не знал, но полюбил,
И был не в тягость и не мил,
Её не видя, счастлив был,
И я не скрою:
Другая породила пыл
Своей красою.

Вот стих приснился ни о ком,
И кто-то, с кем я не знаком,
Его отправит прямиком
В Пейто родное:
Чтоб с этим справиться замком
Потребны двое.


А вот и исполнение - как и всё остальное у трубадуров, это песня, а следовательно - поётся.




Такая манера, видимо, приобрела некоторую популярность - во всяком случае, достаточную, чтобы стать узнаваемой. Дело в том, что другой трубадур, Раймбаут Оранский (Раймбаут д'Ауренга, ок.1143 - 1173), воспроизводит её уже в явно пародийном ключе: для меня его стих звучит, как если б современный нам автор писал гимн, но каждый куплет заканчивал матерной строчкой о том, что что-то не рифмуется дальше. Наверное, тогда это было смешно, - впрочем, кто-то считает, что это просто поэтический эксперимент, ничего дурного не имеющий в виду, хотя у Раймбаута была, кажется, репутация отменного злословца. Текст же вот какой:

Раймбаут Оранский, Escotatz, mas no say que s'es

Я сам, сеньоры, не пойму,
О чём мой стих, с недавних пор.
Да и названья нет ему:
Сирвента? Нет! Канцона? Вздор!
Составлю как? Приду к чему?
Но я, всему наперекор
его закончу — да так, как не видано мужчинами или женщинами ни в нынешнем веке, ни в веках прошедших.

Считайте скорбным по уму,
Но мне упрёки не в укор:
Переживаний кутерьму
Я изложу, речист и спор,
Перетерплю насмешек тьму,
У вас — гроши, а мой-то взор
способен различить поболе, и вот почему: если я не закончу толком, все вы сочтёте меня за дурня. А мне монетка в руке дороже тысячи светил в облаках.

Но помощь друга я приму,
Пускай потом, коли не скор,
Стиху поможет моему -
Да и не страшен мне позор:
Помимо той, чей взгляд остёр,
Я равнодушен ко всему.
А причиной этой речи — дама, что заставила меня страдать любезными словами и долгой отсрочкой, сам не знаю, почему. Хоть бы добра ко мне была, сеньоры.

Четыре месяца тому
(а мне — тысячелетний мор!)
По изволенью своему
Клялась исполнить уговор.
О, Донна! Скуки сулему
Как подсластит любви задор!
Господи, помоги! Во имя отца, и сына, и святого духа! Что ждать мне, госпожа?

Так горько-весело кому?..
В печали радостям простор,
Трёх дам я даром не возьму,
Хоть вашему под стать убор!
Певец в изысканном дому -
И я ж дурак, простой жонглёр.
Донна, поступайте же как знаете, как сеньора Айма, поместившая руку куда сочла нужным.

Закончу не-пойми-к-чему:
Так нареку я строк набор,
Словес неловких бахрому,
Стих назван, сложен и хитёр,
А скажет кто-то - «Перейму!»,
Так уступлю без долгих ссор.
А если кто спросит вас, чьё это — скажите, того, кто с любым делом справится, когда захочет.


И исполнение:

http://www.mp3tunes.tk/download?v=M0tWWWE3dnhzckU=



Собственно, можно это считать локальным феноменом, причудой талантливых людей из узкого кружка, если бы не одно "но": на севере, в Пикардии и Фландрии, вдруг появляются и становятся популярными разные ниочёмки и абсурдистские рифмованные безделицы, о которых я уже писал, где-то лет через 70-100, т.е. как раз с таким временным лагом, с каким вообще всё новое доходило из Прованса на север в ту эпоху.

Tags: moyenageux, Переводы, ликбез
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments