loki_0 (loki_0) wrote,
loki_0
loki_0

Categories:

Превратности любви, или исторический контекст куртуазной лирики XIII века


XII-XIII века - это века труверов и рыцарских романов, а труверы - это почти исключительно северо-восток французских земель: Артуа, Камбре, Эно, Брабант, Шампань. В других местах как-то не получалось, и по понятным причинам: замки, города и епископаты северных земель - самые богатые в ту пору, благодаря производству тканей и активной транзитной торговле. Не только сеньоры покровительствовали поэтам, - да и сами баловались, труверская традиция - одна из самых насыщенных разного рода знатью, - но и крупные города позволяли себе целые цехи поэтов и жонглёров.
Центром всего был, пожалуй, Аррас с его общиной "горожан и жонглёров": самые яркие городские поэты, иронично трактующие куртуазную тематику - как раз оттуда: Адам де ла Аль, Жеан Боден, Жеан Бретель (первых двух я тут уже представлял), - и десятки других. От Арраса после активных бомбардировок и в Первую, и во Вторую мировые войны не осталось практически ничего, всё строили заново; тем более не сохранилось средневековых сооружений, хотя кое-что реконструировали. Вот, например:

Средневековые городские легенды тоже без жонглёров и поэтов не обходятся. В начале XII века в городе был тяжкий мор, эпидемия «антониева огня» (эрготизма, заболевания нервной системы с похожими на ожоги поражениями кожи, вызванного отравлением ржаной спорыньей). В разгар мора одному из брабантских жонглеров, Итьеру, во сне явилась Дева Мария, и возвестила, что он должен пойти на ночное бдение в церковь Марии в Аррасе ближайшую субботу, канун Пятидесятницы, и Богоматерь вновь явится ему и передаст чудотворную свечу, возжженную от небесного огня, которая и сможет вылечить больных. Такое же видение было и другому жонглеру, Пьеру Норману из Сен-Поль-ан-Тернуа. А дело было в том, что Итьер и Пьер Норман ненавидели друг друга и каждый из них даже поклялся убить другого при встрече (во время случившейся ранее ссоры Норман убил брата Итьера). Итьер явился к аррасскому епископу Ламберу с рассказом о видении, однако епископ ему не поверил. Когда же с подобным рассказом пришел и Пьер Норман, епископ решил испытать их, заставив примириться. Примирение враждовавших жонглеров убедило епископа, он дозволил им ночное бдение — и действительно, жонглеры обрели чудесную свечу и знание о том, как с ее помощью лечить больных. Стаивавший с горящей свечи жир (вероятнее всего, свеча — с поправкой на эпоху - была не восковая, а сальная) капал в специально приготовленную чашу с водой, из которой потом поили страждущих, что и помогло, по легенде, их вылечить и справиться с эпидемией. Итьер и Норман стали хранителями свечи и, с благословения Ламбера, основали около 1106 г. аррасское Братство Опаленных (Confrérie des Ardents, от названия болезни — le Mal des ardents). Братство после этого существовало 800 лет.
Где поэты - там поэтические конкурсы: организаторами таких мероприятий были Puy (собственно - помост, возвышение, пьедестал), своего рода средневековые клубы; обязательный атрибут хоть сколько-нибудь уважающего себя города северо-востока. Вот пример часто затевавшихся жё-парти, стихотворного спора на куртуазные темы - в данном случае, дело происходит в Аррасе:

(Спор Жеана Бретеля и Жеана Гревиле)

- Гревиле, вот если б вам,
Как ни сохли вы по даме,
Вопреки любым мольбам,
С ней пришлось бы стать врагами, -
Мне откройте предпочтенье:
Лучше, чтоб в остервененьи
Она вас проклинала тут и там,
Иль чтобы позабыла, словно хлам,
Не вспоминая больше никогда?

- Сир, я волю б дал слезам,
Как и вы, наверно, сами!
Всё же, думаю, врагам
Проще сделаться друзьями:
Где вражда — там примиренье,
А за ним, глядишь, влеченье.
Забытые подобны мертвецам,
От них ни горя, ни веселья нам -
И мне судьба подобная чужда.

- Гревиле, порой годам
Нет управы над страстями:
Редко гнев уходит сам,
И обида мстит веками,
А от мести нет спасенья.
Но, вне всякого сомненья,
Забывчивость прилична и друзьям;
Бог милосерд к непамятным грехам,
А к незабытым он жесток всегда.

- Сир Бретель, для многих дам
Важно, что перед глазами:
Уступаем чужакам,
Если будем бирюками.
Коль она со мною в пренье -
Я причиною смятенья:
Другому её сердце не отдам,
И буду рад разгневанным словам,
Единственным останусь без труда.

- Гревиле, когда без драм
Споры кончатся меж вами,
То награда по делам, -
Но премногими дарами
Всё же благостней забвенье,
В нём покой и примиренье,
А там любовь нагрянет по следам, -
А в гневном сердце вечный тарарам,
Того гляди — опять придёт беда.

- Сир, нет места двум смертям,
Войны кончатся пирами,
Песней станет битвы гам,
Ценишь мир, пройдя боями.
Есть ли выше упоенье,
Чем былого возрожденье?
Гореть несложно тлеющим дровам,
Кто не давал утратить жар углям,
Того они согреют в холода.

Специальная коллегия судей определяла, кто в итоге победил - и в риторике, и в стихосложении. Иногда судьи не могли утерпеть и излагали вердикт стихами, добавляя в спор 1-2 строфы.
Были, однако, и более привычные конкурсы, с награждением авторов лучшего произведения в том или ином жанре, или на заданную тему. Пожалуй, лучше всего известны лауреаты конкурсов в Валансьене, графство Эно: потомство позаботилось о сохранении лауреатского сборника. Жанры были разные - пиетическая поэзия, панегирики, классическая курутазная любовная песнь и пр. Однако именно валансьенский сборник даёт множество примеров т.н. "шутовской песни", в ироничном стиле "и сам дурак, и поёт по-дурацки". Одна из таких песен, написанная Жеаном Байо:


Во всей округе лучшую давалку
Навеки я, сеньоры, полюбил.
Отправился однажды на рыбалку -
Вернулся, а её и след простыл.
Ну, я к попу сейчас же потрусил,
А там она как раз и отыскалась,
Но у дверей мне странным показалось,
Что на рубаху чуть не наступил.

А поп — мерзавец, не ищи гадалку.
Любой из вас мне б грубости простил:
Гляжу, он сзади жмёт мою русалку,
И обхватил, как будто бы душил.
Меня тут страх за жёнку охватил,
Но влезть в окно мне помешала малость:
Дубина под рукой попа валялась,
И со спасеньем я повременил.

Придя в себя, использовал смекалку,
И в свой сарай заветный поспешил.
Вернулся же солидно и вразвалку:
Я щит и меч с кольчугой прихватил,
Попа на месте тотчас бы убил,
Но битва не по плану развивалась -
Мне тяжело оттуда отползалось,
Когда меня он с маху приложил.

Апостол Пётр, даруй же мне закалку,
Чтоб я подруге доблестно служил!
К чему проклятый поп устроил свалку?
Не он, а я с моей женою жил.
Супругу защищаю, что есть сил,
Да и в любви сноровка не терялась,
Но птичка от постели отказалась,
Как если бы я что-то пропустил.

Она мне учинила перепалку,
И я сначала горько загрустил.
Куда-то посылала приживалку -
И мир опять меж нами наступил.
А поп вокруг забора всё ходил,
Но я следил, чтоб горя не случалось:
Когда бы и жена не испугалась,
Лицом к лицу его б я не пустил.

Любимая, не плачь — ведь я решил:
Чтоб ты пешком отныне не скиталась,
И чтоб к обедне мирно добиралась,
Дарю тебе коня! Я правда мил?


Ну, и для разнообразия - классическая куртуазная лирика, меланхоличная и протяжная. Автор - Готье д'Эпиналь: то ли средней руки сеньор из северной Лотарингии, то ли клерк на епископской службе в Меце.

Сдержать надежд безумных не умея,
Готов я петь, хотя неясен прок:
Случайный взгляд — невелика затея,
Ответный взгляд — едва ль чего залог.
Иль мне страну Кокань открыла фея -
Увидел — значит, и добраться смог?
Увы, не так, - но словно занемог,
И как не петь, хоть блажью душу грея?

И вот — люблю, пою, вовсю радея,
Епитимью сам на себя навлёк,
Но, изменить моей любви не смея,
Я и слуга, и бремя, и зарок.
Когда б она была ко мне нежнее,
Скитаньям жалким тут бы вышел срок,
И, словно граф, собрал бы мой оброк
С прекрасной Лотарингии себе я.
Tags: moyenageux, Переводы, ликбез
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments